Как известно, непосредственным шефом Е.Ф. Азефа являлся начальник петербургского охранного отделения А.В. Герасимов. Поэтому опубликованные в Париже его мемуары фактически сразу же стали одним из главных источников по раскрытию темы «азефиады», и после всех скандальных разоблачений – двойной игры провокаторов – А.В. Герасимов оставался убежден, что Е.Ф. Азеф был честным полицейским агентом и никогда не работал на революцию. На доказательство азефовских агентурных заслуг направлено основное содержание книги А.В. Герасимова. Ведь реабилитация Е.Ф. Азефа подразумевала профессиональную реабилитацию и его шефа. Впрочем, сопоставление хроники террористической деятельности эсеровской БО и сведений о замыслах террористов, переданных в петербургское охранное отделение Е.Ф. Азефом, заставляет усомниться в репрезентативности выводов автора. В частности, никакой информации не было представлено им о террористических группах, готовивших покушения против князя Владимира или Д.Ф. Трекова. А.В. Герасимов предпочитал не замечать фактов, отзываясь об Е.Ф. Азефе как об образцовом и наиболее выдающемся сотруднике охранки. «Его сообщения, – писал А.В. Герасимов о своем агенте, – были исключительно ценны, и произведенные им выдачи, в частности выдача Савинкова, окончательно разбили возникшую между нами стену недоверия. Вскоре Рачковский отошел от дел политического розыска, передав Азефа целиком мне. Я проверял все сообщения Азефа при помощи других источников, и они постоянно подтверждались. Прошло не более двух месяцев, и мое доверие было постепенно полностью завоевано Азефом». Для А.В. Герасимова, указывал Б.И. Николаевский, «задача бе-режения Азефа» являлась «одной из главнейших задач охранной политики».

Мотивы, побудившие АА. Лопухина «сдать» Е.Ф. Азефа революционерам, А.В. Герасимов объяснял местью того охранному отделению. С его точки зрения, в основе лопухинского предательства лежала банальная обида за отказ в выплате пенсии. А.В. Герасимов даже признавал, что с А.А. Лопухиным обошлись крайне несправедливо: «Он был единственным директором ДП, который после отставки не был назначен сенатором и за которым даже не сохранили оклада». Однако материалы лопухинского следственного дела позволяют заключить, что бывший директор Департамента полиции сам отказался подавать прошение о пожаловании ему пенсии, несмотря на гарантию министра внутренних дел П.Х. Дурново о ее безусловном предоставлении.

Версию А.В. Герасимова попытался оспорить в примечаниях к его книге Ю. Филыптинский, выдвинувший более детективный вариант реконструкции «дела А.А. Лопухина». Лейтмотивом лопухинской истории стало, в его изложении, похищение в Лондоне дочери бывшего директора Департамента полиции Варвары. В обмен на ее освобождение В.Л. Бурцев и предложил якобы А.А. Лопухину назвать имя полицейского агента, внедренного в руководство ПСР. А. Гейфман дополняет реконструкцию Ю. Фильштинского сообщением «о том, что операцию похищения осуществляют не то сторонники террористической тактики из бурцевского окружения, не то некие малоизвестные эсеры из парижской группы социалистов-революционеров». Действительно, похищение дочери А.А. Лопухиной – реальный исторический факт, нашедший отклик в английской прессе и зафиксированный в документах Департамента полиции. Часть из этих документов, хранящихся в настоящее время в ГАРФ, была опубликована в 1984 г. Ю. Давыдовым. Однако никаких сведений о причастности В.Л. Бурцева к похищению дочери А.А. Лопухина в них не содержится. Ю. Филыптинский основывал свою версию на записке двоюродного брата бывшего директора Департамента полиции А.С. Лопухина, воспроизводившего признание своего знаменитого родственника. Но ни Ю. Фильштинский, ни А. Гейфман не указывают на выходные данные мемуаров А.С. Лопухина, которые, кроме них, оказываются никому из исследователей не известны. Причем А. Гейфман ссылается не на сам источник, а на сведения о нем Ю. Фильштинского. Это дало основание израильскому историку Л.Г. Прайсману выразить свое скептическое отношение к самому факту существования мемуаров А.С. Лопухина. Впрочем, похищение Варвары Лопухиной и последующая затем сдача ее отцом Е.Ф. Азефа не могли не быть связаны между собой. Отсутствие мемуаров А.А. Лопухина не опровергает концепции Ю. Фильштинского, хотя и бросает тень на научную принципиальность самого исследователя.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Русско-китайские договоры XIX века и вхождение Приамурья в состав России.  «Россия благодарит!»
Укрепление позиций России в Приамурье не только обеспечивало безопасность дальневосточных рубежей России, но и создавало прочное прикрытие с северо-востока для Цинского Китая против возможных агрессивных действий со стороны Англии, Франции, США. Обо всех предпринятых шагах по укрепле­нию безопасности дальневосточных рубежей царское прав ...

Жизненно важное пространство
Принципы стратегического партнерства другими странами, в том числе на пространстве СНГ, предусматривают новую динамику торгово-экономических, политических, гуманитарных и других направлений сотрудничества и в перспективе интегрирование России в целостную мирохозяйственную систему на основе учета национальных интересов каждого участника ...

Чины гражданские.
Чин канцлера (гос. канцлера) был введен в России в 1709 им стал (Г. И. Головкин), а в последний раз присвоен в 1867 (А. М. Горчакову). Он давался лицам, ведавшим внешней политикой (в XIX в. — министрам иностранных дел); имевшие чин II класса назывались вице-канцлерами. Всего чин канцлера имели 11 чел. Немногочисленные гражданские чинов ...