Оказавшись в эмиграции, бывшие революционеры, представлявшие небольшевистские партии, продолжали сводить счеты друг с другом. Обращение к истории революционного движения дооктябрьской эпохи осуществлялось через призму вопроса: кто виноват? Одни приходили к выводу о порочности самой политической платформы, на которой они находились, что предопределило эволюцию воззрений многих бывших социалистов и либералов в направлении разного рода этатистских концепций. Другие объясняли причину своего поражения обстоятельствами частного и субъективного характера. К таким обстоятельствам было, прежде всего, отнесено провокаторство.

Неизменно ассоциировавшееся с «делом Е.Ф. Азефа», оно так или иначе подводило исследователей к рассмотрению феномена революционного терроризма. Правда, по большей части исследования эмигрантских авторов базировались лишь на личных воспоминаниях, что снижало уровень репрезентативности представленных концепций. Взаимные обвинения политических эмигрантов в провокаторстве и иных грехах, совершенных на ниве служения террору, были лишь на руку большевикам. Не случайно книга В.Л. Бурцева «В погоне за провокаторами» и отрывок из бурцевских мемуаров «Как я разоблачил Азефа» увидели свет в конце 1920-х годов в СССР. И это несмотря на то, что автор к тому времени зарекомендовал себя как злейший враг советский власти. В.Л. Бурцев активно поддерживал версию о германском финансировании большевистской партии в 1917 г., пытался вести борьбу с коминтерновской агентурой в среде русской эмиграции, выпустил антисоветскую брошюру – памфлет «Юбилей предателей и убийц».

Псевдоагент царской охранки Е.Ф. Азеф настолько эпатировал российскую общественность, что даже по прошествии значительного количества лет ему приписывали какие-то дьявольские, сверхъестественные возможности. За ширмой любого теракта подозревалось присутствие его зловещей фигуры. Так, даже посвященный во все тайные стороны деятельности охранного отделения, многолетний полицейский руководитель ЛА. Ратаев утверждал, что некто иной, как Е.Ф. Азеф, «придумал и проделал вместе с армянами покушение на султана». В действительности ни к покушению на турецкого султана Абдул-Хамида в июле 1905 г., ни к армянским террористическим организациям он никакого отношения не имел. Сами армянские боевики категорически отвергали его причастность к этому теракту. Но даже лично получив опровержение ратаевского утверждения со стороны последних, МА. Алданов все же допускал возможность участия Е.Ф. Азефа в заговоре против султана. Таким же образом и в современную эпоху в любом теракте американцы непременно обнаруживают след Бен Ладена, а россияне – Шамиля Басаева.

Большинство исследователей полагали, что движущим мотивом двойной игры Е.Ф. Азефа являлись эгоизм и корыстолюбие. В каждом конкретном случае между службой охранке и революции он выбирал ту, которая приносила больше финансовых дивидендов. Революционная работа зачастую была более выгодной, чем полицейская, поскольку через кассу БО проходили огромные суммы, бывшие в полном распоряжении Е.Ф. Азефа. Одним из первых данную точку зрения на феномен «азефщины» сформулировал А.И. Спиридович: «Азеф – это беспринципный и корыстолюбивый эгоист, работавший на пользу иногда правительства, иногда революции; изменявший и одной и другой стороне в зависимости от момента и личной пользы; действовавший не только как осведомитель правительства, но и как провокатор в действительном значении этого слова, то есть самолично учинявший преступления и выдававший их затем частично правительству корысти ради».

Другая тенденция оценок, обнаруживаемая в эмигрантской историографии, – попытка объяснить феномен Е.Ф. Азефа через призму психологии игрока. В.М. Зензинов, отвечая на вопрос, какие цели преследовал Е.Ф. Азеф, писал: «Эта тайна осталась с ним. Я могу лишь высказать предположение: по натуре своей он был игроком – он играл головами других и своей собственной, и эта игра, в которой он должен был себя чувствовать мастером, давала ему в руки ту власть, которая его опьяняла, – власть над правительством и революцией. Но за эту игру никогда он не забывал получать от правительства свои тридцать серебреников». В целом же делался вывод, что роль Е.Ф. Азефа как сотрудника полиции превышала его роль как революционера.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Политической деятельность П.Б. Струве
П.Б. Струве был лидером «легального марксизма», перешедший в дальнейшем в лагерь кадетской контрреволюции. При столь прямолинейной характеристике политической направленности его деятельности утрачивался облик ученого, яркого представителя русской общественной мысли, журналиста и писателя, редактора крупнейших журналов, наконец, человека ...

Восстание Ихэтуаней.
На рубеже XIX—XX вв. цинская династия столкнулась и с дру­гой формой оппозиции, представленной массовым народным дви­жением, что наиболее ярко проявилось в ходе восстания под ру­ководством тайного общества «Ихэтуань» (Отряды справедливос­ти и мира). Участники этого выступления, принявшего форму народной антииностранной борьбы, переросше ...

Разрушение общины и развитие частной собственности
Указ от 9 ноября 1906 года вводил очень важные изменения в землевладении крестьян. Все крестьяне получали право выхода из общины, которая в этом случае выделяла выходящему землю в собственное владение. При этом указ предусматривал привилегии для зажиточных крестьян с целью побудить их к выходу из общины. В частности, вышедшие из общины ...