Прерванную войной и послевоенными катаклизмами «эпохи дипи» дискуссию о теракте 1 сентября возобновил Г.Я. Аронсон. Свои взгляды на обстоятельства убийства П.А. Столыпина он первоначально изложил в газете «Новое русское слово», а затем – опубликовав книгу исторических этюдов «Россия накануне революции». Согласно версии Г.Я. Аронсона, мотивом убийства премьер-министра стало для Д.Г. Богрова тяжелое раскаяние за его сотрудничество с охранкой. Являясь агентом охранных отделений, он, как утверждал автор, предоставлял полиции сведения на соратников по партии – максималистов и анархистов, но затем решил искупить свое позорное прошлое.

Однако Г.Я. Аронсона фактически сразу же поправила газета «Наша страна». Впрочем, поправка относилась не к общей аронсоновской концепции, а к определению партийной принадлежности Д.Г. Богрова. Автор публикации Лунин утверждал, что на момент совершения теракта тот не состоял и ни в максималистской, и ни в анархистской организации, а являлся членом партии социалистов-революционеров. Г.Я. Аронсону как бывшему эсеру приписывалось намерение снять со своей партии ответственность за убийство великого государственного человека.

Партийная принадлежность Д.Г. Богрова до сих пор является дискуссионным вопросом. Маловероятно, чтобы он состоял в ПСР, иначе бы эсеры, крайне негативно относящиеся к П.А. Столыпину и сами готовившие на него покушение, по-видимому, как и в других подобных случаях, взяли бы на себя ответственность за теракт.

А вот А.И. Солженицын выводил мотивы покушения Д.Г. Богрова на жизнь П.А. Столыпина даже не из чувства национальной мести, а объяснял их рациональным стремлением защитить интересы евреев от угрожавшей им перспективы построения «Великой России». Логику рассуждений Д.Г. Богрова писатель моделировал следующим образом: «Столыпин ничего не сделал прямо против евреев и даже провел некоторые помягчения, но все это – не от сердца. Врага евреев надо уметь рассмотреть глубже, чем на поверхности. Он слишком назойливо, открыто, вызывающе выставляет русские национальные интересы, русское представительство в Думе, русское государство. Он строит не всеобще-свободную страну, но – национальную монархию. Так еврейское будущее в России зависит не от дружественной воли, столыпинское развитие не обещает расцвета евреям». Если отстраниться от антисемитского вектора рассуждений А.И. Солженицына, следует признать версию о национальной мотивации теракта заслуживающей внимания. Контекстом убийства П.А. Столыпина являлось проводимое в Киеве «дело Бейлиса», на которое Д.Г. Богров как еврей не мог не реагировать.

Впрочем, после ознакомления с документальными и мемуарными источниками, Александр Исаевич стал склоняться к версии «заговора охранки». Наибольшую ответственность за убийство премьера он возлагал на начальника Киевского охранного отделения Н.Н. Кулябко. Теракт, по его мнению, предопределила семиосфера антипатии, сложившаяся вокруг П.А. Столыпина вследствие негативного отношения к нему царя и царицы.

В эмигрантской литературе предпринимались попытки выявить глубинные культурологические истоки революционного терроризма. М.С. Агурский высказал предположение, что радикальные направления русского революционного движения связаны с маргинальными религиозными течениями – хасидизмом, нетовщиной и т.п. Проблема терроризма, таким образом, разрешалась им на уровне религиозных разногласий. Очевидно, что парадигма конфессионального терроризма экстраполировалась им на принципиально иную в ментальном отношении революционную семиосферу. Хотя, действительно, среди профессиональных террористов было довольно много людей истово верующих.

Канонизированные в соответствии с революционной традицией образы героев-террористов подвергались в эмигрантской печати десакрализации. Так, заключение немецких психиатров о тяжелой форме психиатрического недуга у Камо, включая невосприимчивость его к боли, расценивалось как точный диагноз. В то же время в советской историографии утверждалось, что революционер, обладавший железной силой воли, смог ввести врачей в заблуждение. В диссонансе с последней из интерпретаций находятся факты покушения Камо на самоубийство во время осуществления медицинского обследования.

Страницы: 5 6 7 8 9 10 11

Кризис власти. Смещение Н.С. Хрущёва
В развитии культуры в конце 50-х - начале 60-х гг. проявлялись противоречивые тенденции. Общий подход к культурной среде отличался прежним стремлением поставить ее на службу административно-командной идеологии. Но сам процесс обновления не мог не вызвать оживления культурной жизни. В то же время Хрущев довольно чутко почувствовал необхо ...

Роль каторги и ссылки в заселении и освоении Сибири в XIX - начале XX в.
Ссылка уголовных и политических преступников в Сибирь в XIX веке рассматривалась правительством, прежде всего, как средство заселения края ("штрафная" колонизация) при ограничении свободного переселения. В системе уголовного законодательства Российской империи существовали следующие разновидности ссылки: после отбытия срока к ...

Чины военные.
Назывались в I—V классах генеральскими (адмиральскими), VI—VIII (после 1884 — VI—VII) — штаб-офицерскими, IX—ХIV (после 1884 — VIII— XII) — обер-офицерскими (унтер-офицеры не входили в число офицерских чинов). Обер- и штаб-офицеры гвардии сначала значились на два класса выше армейских, с 1884 — на один. В гвардии чины майора и подполков ...