Соратники Ядринцева по областническому движению отмечали, что он был преданным другом и единомышленником. "Время проведённое с ним в Петербурге, потом в Омске, Томске и, наконец, в тюрьме совершенно сблизили меня с эти человеком, сделали его моим ближайшим другом и единомышленником и не оставили во мне ни капли сомнения, что он не изменит нашему делу: если я погибну в тюрьме, он на своих плечах вынесет задачу", заключал в дальнейшем Григорий Ннколаевич. Он издавал газету, которая была первым бесцензурным словом для Сибири – он сделался вождём своей области, петербургская интеллигенция отнеслась к нему сочувственно. В качестве редактора "Восточного обозрения" Николаю Михайловичу приходилось часто переживать горькие минуты. Помимо плохого материального положения газеты, заставлявшего издателя, ему много раз приходилось считаться с цензурными условиями. "Горячий сибирский патриот, он также верил в великое будущее своей родины, как Дон-Кихот в возрождение рыцарства", – так отзывался о нём И. П. Белоконский.

Мемуарное наследие современников позволяет выделить разные ипостаси образа Н. М. Ядринцева.

1. Из социальных ролей лидера Ядринцева чаще всего упоминаются те роли, которые были связаны с его общественной деятельностью: общественный деятель, областной писатель, литератор и публицист. Вновь сошлемся на воспоминания Г. Н. Потанина: "Ядринцеву идёт образ областного писателя. Чувство к родине испытывал он, как чувство какого-то долга перед обездоленной окраиной". Потанин также упоминал о том, что

Ядринцев осознавал, что стоит на "славном посту". Он знал хорошо, что в Сибири нет другого такого друга, как он, нет другого человека, который бы так глубоко, как он, страдал, когда наносилось оскорбление его родине. В определенной степени типична для сибиряков-современников оценка, данная Потаниным деятельности Ядринцева как областника: "Он все свои силы хотел применить на изменение тяжелых условий, в которых его родина живёт. Он видел её отсталость и хотел уравнять её с остальными областями России. Он думал, что, потрудившись для Сибири, добившись для неё равных прав на культуру, он тем самым окажет услугу и всему человечеству".

В тех же воспоминаниях встречаем оценку Ядринцева-журналиста: "Ядринцев был создан журналистом, он быстро ориентировался в направлениях и событиях и работал необыкновенно легко и много. День проводил в беготне и сношениях с людьми, забегал в редакции, сновал по канцеляриям, а работал преимущественно по ночам. Фельетон зарождался у него мгновенно и за один присест выкладывался на бумагу. Случалось иногда, что перед самым выходом газеты к нему бегут из типографии с известием, что цензор зачеркнул статью и опроставшееся место нечем наполнить: нет ли готовой статьи? Сначала несколько минут смущения – никакой готовой статьи в портфеле редактора нет – потом оживление в глазах от пришедшей идеи, и Николай Михайлович пишет в типографию с посыльным успокоительную депешу и просит обождать полчаса, проходит полчаса, и от Николая Михайловича в типографию несут фельетон, сюжет которого был взят из разговора, прерванного посыльным из типографии".

С оценками Потанина перекликается оценочное суждение С. П. Швецова: "Для меня в то время Н. М. Ядринцев был не только известный публицист, талантливый журналист и едкий, остроумный фельетонист, но и один из крупнейших общественных деятелей Сибири (к которой я тогда уже крепко привязался сердцем), с хорошим прошлым, ее испытанный пламенный борец, один из ее признанных вождей, наиболее яркий и блестящий. Поэтому каждая мелочь, сама по себе, может быть, и совершенно ничтожная, останавливала на себе внимание, какого по отношению кого-нибудь другого ничто и не возбуждало бы". Итак, известные нам мемуары на первый план в образе Ядринцева выдвигают его общественную деятельность на благо Сибири в качестве публициста, организатора сибирской газеты, исследователя региона. Не случайно Г. Н. Потанин о нем писал: "Чем только он не был для своей Сибири! Он был и издатель, публицист, и статистик, и фельетонист, и рассказчик, и сатирик, и этнограф, и археолог… Всю свою жизнь посвятил служению этой русской области и течение целого тридцатилетия был почти единственным сибирским публицистом, в котором в нём почти одном выразилась умственная жизнь, воплотилась вся общественная жизнь Сибири". Для современников фамилия Ядринцева стала одним из символов Сибири. "Он являлся культурным деятелем, слившимся прочно с интересами сибирской жизни", – писал о нем Д. М. Головачев.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Основные показатели деятельности библиотеки конгресса в 1998 г.
Бюджет 377 207 000 долларов Штат - 3 958 единиц; число работающих – 4 367 Фонды – 115 505 695 Выдача - в читальных залах и по МБА – 2 007 898 Справки – 1 101 717 Компьютерные посещения – 270 259 005 Посещения Интернета – 615 149 938 (Не включены данные по Исследовательской службе Конгресса и Бюро по авторским правам). Общее числ ...

Поселения и жилище.
В своём очерке о германцах Тацит постоянно сравнивает их быт и обычаи с римскими. Не стало исключением и описание поселений германцев: «Хорошо известно, что народы Германии не живут в городах и даже не терпят, чтобы их жилища примыкали вплотную друг к другу. Селятся же германцы каждый отдельно и сам по себе, где кому приглянулись родник ...

История волжского казачьего войска
Если рядовой обыватель еще знает такие казачьи войска как Донское и Кубанское (благодаря, например, «Тихому Дону» М. А. Шолохова или послевоенной кинокартине «Кубанские казаки»), то, даже проживая на берегах Волги, люди зачастую, не подозревают, что их предки были волжскими казаками. Именно они в XV-XVII веках освоили этот благодатный к ...