Во время следствия и заключения Потанин вспоминал друга как истинного защитника Сибири: "Ядринцеву, отдавшему жизнь на служения интересам Сибири, пришлось теперь терпеть в комиссии неприятности из-за крепостного крестьянства России". Даже во время пребывания под следствием, публицист продолжал работать и "как только открывались камеры, он уходил. Часто запирался в чужих камерах. Он завёл множество знакомств, и каждый вечер возвращался в свою камеру с запасом сведений и рассказов. Мы беседовали, обсуждали собранное. Эти материалы потом составили содержание его книги "Русская община в тюрьме и ссылке". Всё это закрепило за ним роль публициста, которой он остался верен до гроба. "Ядринцев никогда не изменял Сибири и бессменно стоял на страже её интересов. Нет другого такого публициста, который бы в такой мере сросся всеми фибрами с Сибирью; он по справедливости мог сказать о себе "Сибирь – это Я!". Всякую обиду нанесённую Сибири, он чувствовал в своём сердце, как тяжкий удар". Квартира Ядринцева сделалась центром, объединившим колонию в Петербурге. Сибирская учащаяся молодёжь собиралась к нему по вечерам в определённые дни недели. Важные сибирские чиновники и губернаторы перед отъездом в Сибирь делали визиты к Ядринцеву. Имя его сделалось известным всей Сибири. "Униженные и оскорбленные" в Сибири нашли в нём свою защиту; сибирский произвол в нём свою грозу".

Он был истинно предан своему делу и "Восточному обозрению". В своих воспоминаниях В. В. Берви-Флеровский писал о сотрудниках названной газеты: "Это были люди, которые составляли цвет сибирской интеллигенции. И кроме них не было людей, способных редактировать подобный орган сколько-нибудь грамотно и сносно". Ядринцев сотрудничал с Казнаковым и по его распоряжению ему был предоставлен доступ в архивы и канцелярии. Живя в Омске он знакомился с Сибирским чиновничеством и сибирской канцелярией. Казнаков превратил его в литератора, прикомандированного к генерал-губернаторской канцелярии. Он поручил ему составлять докладные записки по разным общественным и административным вопросам и назначал членом-экспертом в разные комиссии". Так, например, Ядринцев принимал горячее участие в комиссии, обсуждавшей вопрос о русской колонизации в киргизской степи. Тут он должен был выступить в защиту земельных прав аборигенов степи, кочевников. Эти дни, проведённые им в сибирской провинции, познакомили его как с высшей администрацией края, так и с мелкими чиновниками. Он заглянул в тайны управления, познакомился с предначертаниями высшей местной власти: Казнаков делился с ним своими намерениями и проектами. Знакомство с чиновниками, которые ближе стояли к населению и провели в крае десятки лет, – было интересно для него рассказами о своих наблюдениях и преданиями, которые они слышали от своих предшественников. Ядринцев пишет и рассылает по всей Сибири письма, приглашая городские управы откликнуться по вопросам. Часто приходилось Николаю Михайловичу произносить речи на заседаниях Вольно-экономического общества. Соратники Ядринцева по областническому движению отмечали, что он был преданным другом и единомышленником. "Время проведённое с ним в Петербурге, потом в Омске, Томске и, наконец, в тюрьме совершенно сблизили меня с эти человеком, сделали его моим ближайшим другом и единомышленником и не оставили во мне ни капли сомнения, что он не изменит нашему делу: если я погибну в тюрьме, он на своих плечах вынесет задачу", – вспоминал Потанин.

Мемуаристы часто упоминали о том, что сибирские общественные вопросы не только заставляли Ядринцева оставлять кабинет для публичной трибуны, но иногда заставляли садиться в тележку и ездить по сибирским просёлочным дорогам. Половину своей жизни он проводит в разъездах. Изучает все сибирские музеи, рассеянные по гродам; участвует в археологических экспедициях; иногда сам производит раскопки курганов. Потанин писал: "Несмотря на свою тщедушность, Ядринцев удивлял своей неутомимостью; уже под старость, когда виски его поседели, он принял участие в экспедиции Радлова в долину Орхона… Культура бала у Ядринцева первым пунктом его жизненной программы. Его культ был красота человеческой жизни; он мечтал о развитии науки и вех родов искусства". Его желание делиться своими мыслями с сибирской публикой было велико и непреклонно. Потанин продолжал: "Ядринцев был виден читателю во весь рост стоял перед ним – как бы на пьедестале, как нравственный образец. Это был руководитель сибирского общественного мнения, который импонировал обществу, главным образом, своей преданностью интересам родной области".

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Есть мнение: Троя была на севере Турции
В наше время утеряны сведения о местоположении многих городов древнего мира. Со школьной скамьи нам известно о девятилетней войне греков с Троей. Об истории Трои и о периоде этой войны написаны многочисленные научные работы, но до сих пор ведутся поиски легендарной Трои, воспетой Гомером в эпосе "Илиада", так как многие видные ...

Культура Португалии
Культура Португалии также обширна своими традициями и праздниками, к которым с уважением относится каждый португалец. Португальцы любят праздники со страстью, доступной немногим народам мира. Поводами для торжеств могут служить поминовение бесчисленных святых, паломничество, ярмарка. На севере страны любой самый маленький поселок имеет ...

Н.Н. Муравьев и Г.И. Невельской
В такой обстановке в сентябре 1847 г. генерал-губернатором Восточной Сибири был назначен гене­рал-майор Николай Николаевич Муравьев. Впоследствии за заслуги перед страной Н.Н. Муравьев был произведен в чин генерала от инфантерии и возведен в графское достоинство. Он и его сподвижник Геннадий Иванович Невельской сыграли важную роль в воз ...