В первые годы после окончания гражданской войны и исхода из России не принявших революцию в Европе сложилось несколько крупных эмигрантских центров. В 1920–1924 годах «столицей» русского зарубежья, во всяком случае, интеллектуальным его центром считался Берлин, хотя все крупные политические силы эмиграции с самого начала осели в Париже. Интенсивной была эмигрантская жизнь в Белграде, Софии. В Праге тогдашнее чехословацкое правительство широко открыло двери своих учебных заведений для русского студенчества и профессуры.

Несмотря на то что деятельность промонархических групп русских эмигрантов в Болгарии и Югославии вызывала справедливые протесты местной левой общественности (газеты тех лет сообщают о многочисленных случаях бесчинств и дебошей деморализованных и опустившихся врангелевских солдат и офицеров), в целом проход русской эмиграции через эти страны оставил хорошую и Долгую память. Русские архитекторы-эмигранты приняли самое активное участие в восстановлении сильно разрушенного во время войны 1914–1918 годов Белграда. Известный русский архитектор Лукомский построил новый Дворец в Топчидере, гвардейские казармы, Дом памяти Царя Николая II. Под руководством профессора Станиславского был создан великолепный Краеведческий музей. Русские специалисты составили геологическую карту Македонии, открыли в местечке Панчев под Белградом большой хирургический госпиталь. Большой приток высококвалифицированной русской профессуры позволил поднять уровень высшего образования в стране.

Русские врачи, оказавшиеся в эмиграции, внесли заметный вклад в создание современной системы медицинского обслуживания, и в частности хирургической службы, в Болгарии. Они пользовались у болгарского населения огромной любовью и уважением. Однако для русских, привыкших к бурной интеллектуальной и культурной жизни Москвы и Петербурга до начала первой мировой войны, весьма скромная культурная жизнь той поры в Софии и Белграде казалась скучной и однообразной. Русских тянуло в крупные европейские центры – Берлин, Париж. Они предпочитали чаще всего скромную, иногда весьма бедную жизнь в этих столицах сравнительно обеспеченному существованию в славянских странах. Мало-помалу эмигрантская жизнь перемещалась в Париж. Этому способствовал ряд факторов. Фактор языковой, ибо французский язык был более распространен в среде русской интеллигенции, чем немецкий; фактор политический, ибо политический центр русской эмиграции находился в Париже; и, наконец, фактор материальный, ибо в Париже оказалось большое число всякого рода фондов, объединений, обществ взаимопомощи, русских банковских счетов, которые на первых порах, пока не наступило оскудение, могли поддерживать материально ту часть русской интеллигенции, которая не имела никакой профессии, дававшей бы пропитание на чужбине.

Жизнь русской эмиграции, во всяком случае во Франции, в этот период стала напоминать жизнь сжавшейся до крошечных размеров России. Это была как бы уменьшенная копия бывшей Российской империи со всеми своими противоречиями, болезнями, со своим величием и со своей нищетой. В Париже можно было жить, учиться, любить, ссориться, мириться, драться, крестить детей, работать или быть безработным, болеть и, наконец, собороваться перед смертью – и все это не выходя из русского круга общения.

Внутренняя политика де Голля
Главной целью своей деятельности де Голль считал восстановление величия Франции, ликвидацию ее зависимости от «старших партнеров» по Североатлантическому пакту – США и Англии. В 1959 г. он вывел из подчинения НАТО французский флот, базировавшийся на Средиземном море, и запретил размещать американское ракетно-ядерное оружие на территории ...

Крестьянское движение на Смоленщине после отмены крепостного прав. Ответ смоленских крестьян на реформу
После того, как смоленским крестьянам прочитали царский манифест и познакомили с «Положением 19 февраля 1861 года», они пришли в недоумение. Не такой воли они ждали. Крестьяне не поверили, что такое положение подписал их царь. Они думали, что Александр II хочет блага народу, а помещики и чиновники скрыли настоящий манифест. Крестьянские ...

РГБ в XX-XXI вв.  Музей, библиотека после 1917 г.
К началу 1920-х гг. Библиотека Московского публичного и Румянцевского музеев, Императорского Московского и Румянцевского музея (с 1917 г. - Государственного Румянцевского музея (ГРМ) была уже сложившимся культурным, научным центром. Василий Дмитриевич Голицын продолжал до марта 1921 г. оставаться директором ГРМ. С марта 1921-г. до октяб ...