В течение этого периода крестьяне были «обязаны отбывать в пользу помещиков определённые в местных положениях повинности работой или деньгами», поскольку их прежние хозяева предоставляли им в бессрочное пользование усадебную землю, а также полевые и пастбищные наделы. Однако принципиальное отличие нового состояния от крепостного заключалось в том, что обязанности крестьян чётко регламентировались законом и ограничивались во времени. В продолжение переходного периода бывшие крепостные крестьяне именовались временно-обязанными.

По истечении срока временно-обязанного состояния крестьяне могли выкупать усадебную и надельную землю. Почему же реформаторы были непоколебимо уверены в том, что преобразования успешно пойдут именно в этом направлении? Ведь крестьянин как свободный человек мог и отказаться от надела, чтобы избежать необходимости выплачивать немалый выкуп? Во-первых, творцы реформы не верили в то, что крестьяне начнут отказываться от земельных наделов: вне земли, вне собственной усадьбы они себя не мыслили. Количество же городов с их более привлекательным укладом жизни тогда было не очень велико — страна оставалась преимущественно крестьянской. Во-вторых, крестьянин получил лишь формальную свободу: он «принадлежал» общине, и все вопросы, связанные с предоставлением земельных наделов, государство решало с ней, а не с отдельным хозяином. Уход из общины означал потерю земли. Да «частной» свободы было для крестьянского сознания непривычным, чуждым. В-третьих, отказаться от полевого надела крестьянин не мог, так как усадебная земля не обеспечивала потребностей его семьи. В таких условиях крестьянин не видел другой возможности, кроме выкупа полевого надела. Но в не менее жёсткие условия попал и помещик. Он имел право продавать землю крестьянам. Но воспользоваться этим правом ему было невыгодно: выделенная крестьянам земля закреплялась за ними навсегда, их обязанности по отношению к помещику строго регламентировались законом и не могли удовлетворить его потребностей в деньгах. Поэтому помещику ничего не оставалось, как продать свою землю, а не оставаться вечно её неполным собственником. Таким образом, и помещики, и крестьяне могли поступать в основном так, как планировали Редакционные комиссии: первые были вынуждены землю продавать, а вторые — покупать её. Это создавало необходимое напряжение, пускавшее в ход механизм реформы. Расчёты реформаторов оправдали себя: через 20 лет после вступления в силу Манифеста 1861 г. большинство крестьян внутренних губерний перешли на выкуп или уже выкупили усадебную и надельную землю.

Реформа 1861 г. привела к катастрофическому обезземеливанию крестьян. При предоставлении им земли закон исходил из того, что площади отводимых наделов должны быть такими, какими крестьяне пользовались до реформы. Определение размеров этих площадей возложили на помещиков. Преимущество отдавалось «полюбовному соглашению» между землевладельцами и крестьянами. Если такого соглашения достичь не удавалось, в действие вступали жёсткие нормы наделов, рассчитанные для каждой области России. При размерах дореформенного надела больше этой нормы помещик имел право отрезать «излишек» земли в свою пользу. И, наоборот, к наделу меньше нормы землю следовало добавить. Однако в Редакционные комиссии помещики подавали заниженные данные о размерах используемых крестьянами наделов. Попытки Комиссий увеличить нормы, как правило, не приводили к успеху. В результате крестьянское землепользование (т. е. площадь обрабатываемой крестьянами земли) в 27 из 56 внутренних губерний сократилось в среднем на 20%, в некоторых губерниях — на 30%.

Пореформенные отношения между крестьянами и помещиками не были равноправными. При решении вопроса о размерах полевого надела частным собственником на землю выступал только помещик. Для крестьян не существовало даже понятия «собственность на землю». Они говорили, что земля ничья — «Богова», что землю можно только обрабатывать, но не владеть ею. Крестьяне искренне недоумевали, почему помещикам оставляют так много земли. Помещики и крестьяне при решении земельного вопроса говорили на разных языках. Два взаимоисключающих понимания проблемы — официально-правовое и традиционно-крестьянское — стали основным изъяном реформы, ликвидировать который так и не удалось

Страницы: 1 2 3 4

Ускоренное развитие промышленности и финансово-банковской системы
Промышленный переворот – это мировой процесс, который определялся общими законами и одновременно имел свои особенности в каждой стране. Промышленный переворот в Германии начался с большим опозданием – в 30-х годах XIX ст. Медленность экономического развития объяснялась политической раздробленностью немецких земель, господством феодальн ...

Фонды и каталоги
Коллекции РГБ — национальное достояние Росси. В стенах Библиотеки находится уникальное по своей полноте и универсальное по содержанию собрание отечественных и зарубежных документов с VI в. по настоящее время на 247 языках мира, объем которого сегодня превышает 43 млн. единиц хранения. Из них: v книг и брошюр - 15,9 млн. экз. v журнал ...

Деятельность  тайных  обществ.
Союз спасения. «В это время Сергей Трубецкой, Матвей и Сергей Муравьевы и я, мы жили в казармах и очень часто бывали вместе с тремя братьями Муравьевыми: Александром, Михаилом и Николаем. Никита Муравьев также часто видался с нами. В беседах наших обыкновенно разговор был о положении России. Тут разбирались главные язвы нашего отечества ...