Появление первых тибетцев, как и все в Тибете, окутано магической тайной. И вопрос о том, как сложился тибетский этнос, до настоящего времени не выяснен окончательно. Дело в том, что археологические раскопки на Тибетском нагорье долгое время практически не велись, да и письменных источников тоже не много и большинство из них написаны в мифологизированных образах. Наиболее известны две легенды. Первая, относящаяся к религии Бон, говорит, что самый первый царь Тибета спустился с Небес по серебряной нити. Вторая, более близкая буддизму и более любимая самими тибетцами, рассказывает о царе обезьян Брангринпо, являвшимся воплощением Авалокитешвары (Будды сострадания) и скальной дьяволице Брангринмо, воплощенной Таре.

Но легенды есть легенды. Подобные им есть у каждого народа. В реальности же тибетцы – это сложный этнический комплекс. Учённые предполагают, что они произошли из центральной или из восточной Азии, но тибетский язык родственен бирманскому и другим тибето-бирманским языкам, откуда можно предполагать общее происхождение.

Процесс образования тибетского народа мы можем наблюдать начиная с того момента, когда о нём стали писать китайские источники. Древнейшие сведения о судьбах Тибета мы находим единственно в китайских летописях, служащих наиболее достоверным источником для истории этой страны и в позднейшее время. Китайцы, изобретя свою письменность в середине II тысячелетия до н. э. и создав на ней огромную историческую литературу, очень любили описывать «варваров», проживавших вокруг Китая. В частности, в таких древнейших китайских письменных памятниках, как гадательные натписи династии Шан (XVI-XI вв. до н.э.), стихи «Шицхин» (XI-VI вв. до н. э.), хроники первой и второй династии Хань (II в. До н.э.-II в. н.э.), встречается упоминание племён цянов, которые, очевидно, и являлись прототибетцами. Главные из этих летописей — истории Танской (618—907 г. по Р. Хр.) и других династий, на основании которых составлены сводные истории Китая, с перечнем известий о Тибете, и отдельные монографии об этой последней стране. Более или менее точные сведения о Тибете и его населении китайцы получили довольно поздно, по-видимому, — не ранее второй половины VI в. До этого времени им было лишь известно, что к западу от земель, занятых ими, кочевали со своими стадами многочисленные родственные между собою племена, которым они давали общее наименование цянов. Большая часть этих племен, числом около 150, была рассеяна на пространстве между реками Си-нин (в пров. Гань-су), Хуан-хэ, Ян-цзы-цзяном и притоком последнего Минь. В собственный Тибет, по мнению о. Иакинфа, они проникли с северо-востока в IV в. до Р. Хр. и со времени ханьского императора Ву-ди (140—86 до Р. Хр.) получили у китайцев название си-цян, т. е. западные цяны. Цяны были кочевниками, не имели сложившейся государственности и жили в постоянно меняющих свою конфигурацию племенных союзах. В процессе завоеваний, объединений и миграций цяны «перемешались» с юэчжи (иранцами), туюхунями (тюрко-монголы), дардами (племена индоиранской ветви), монами (гималайские аборигены) и «неведомыми» нам племенами, населявшими юго-запад Тибета в эпоху палеолита. Такой была ситуация с прототибетцами на Тибетском нагорье по самому распространённому в науке мнению.

История становления системы Советов как органов государственной власти в социалистической России
В своем историческом развитии Советы прошли два основных этапа. Советы вначале возникли как массовая политическая организация трудящихся - это был период первой русской революции 1905 - 1907 гг. Первые Советы возникли как органы стачечной борьбы пролетариата, как Советы рабочих депутатов, т. е. создавались главным образом по производств ...

Титулы
Обращение (устно или письменно) к лицам, имевшим чины, было строго регламентировано и называлось титулом. Частный титул представлял собой наименование чина или должности (напр., «статский советник», «вице-губернатор»). Общие титулы для чинов и должностей I—II классов были «ваше высокопревосходительство»; III и IV классов — «ваше превосх ...

Образ н. М. Ядринцева в общественном мнении второй половины XIX – начала XX века. Автообраз Н. М. Ядринцева как модель поведения пореформенного интеллигента
Гипотеза параграфа состоит в том, что подобно многим интеллигентам второй половины XIX в., Ядринцев выстраивал свою биографию как жизненный сценарий литературного героя, а затем его реализовывал. Основание данной гипотезы я подкрепляю выводом М. Могильнер о том, что "конкретные литературные произведения, созданные радикально настро ...