Калачов предлагал создать следующую сеть архивов: все архивы должны были подразделяться на текущие, справочные при учреждениях и центральные исторические. Центральные исторические архивы делились на две группы: центральные архивы при высших правительственных учреждениях и министерствах и центральные архивы для каждой губернии. Дела, потерявшие практическое значение, передавались в губернские исторические архивы. В этих архивах действовали комиссии, составленные из чиновников учреждений и местных знатоков старины, которые отбирали дела, имеющие научное значение, для постоянного хранения. Большинство таких материалов следовало затем передавать центральные архивы высших правительственных учреждений и министерств. Калачов предложил ряд мер, которые бы свели к минимуму возможность гибели ценных источников. К тому же документы могли уничтожаться только с разрешения Главной архивной комиссии, подчинявшейся Министерству народного просвещения. Эта комиссия должна была возглавить всю архивную сеть, то есть ставился вопрос о создании единого руководящего архивного органа.[17]

В проекте сохранялись, однако, и ведомственные традиции. Главная архивная комиссия должна была сноситься с архивами при высших правительственных учреждениях и министерствах только через соответствующие ведомства. К тому же сомнение Калачова в возможности создать благоустроенные архивы на местах заставило первоначально предусмотреть губернские исторические архивы в виде каких-то промежуточных хранилищ, передающих ценные материалы в Москву или Санкт-Петербург. Этот пункт вызвал возражения при обсуждении доклада на съезде. При дальнейшей разработке проекта Калачова центральные архивы на местах выступали уже как хранилища с постоянным составом документальных материалов. На съезде вопрос обсуждался недолго, что, по мнению Н.В. Бржостовской, объяснялось тем, что большинство компетентных в архивных вопросах участников съезда входили в состав готовившей его комиссии[18]. Правда, в ходе обсуждения были выражены и другие точки зрения, выражавшие недоверие к правительственным мероприятиям по реорганизации архивов. М.О. Коялович выразил мнение, что лучше было бы отдать архивы в распоряжение ученых ведомств, так как чиновники плохо исполняют свои обязанности. В.И. Григорович предложил передать архивы земствам[19]. Но их высказывания не были поддержаны. Все, имевшие на практике дело с архивами, понимали, что надежную правовую и материальную базу для исторических архивов в России в состоянии обеспечить лишь государство.

Делегаты Второго Археологического съезда полностью одобрили представленный им проект архивной реформы, который обсуждался уже не как мысли и предложения одного автора, а как коллегиальное мнение членов комиссии. В числе других ходатайств от имени съезда доклад был представлен на рассмотрение правительства. Съезд просил правительство создать особую Временную комиссию об устройстве архивов. Первоначально это представление не имело последствий, но благодаря личным хлопотам и влиянию Н.В. Калачова как сенатора и видного чиновника Министерства юстиций, 3 февраля 1873 года при Министерстве народного просвещения была создана «Комиссия об устройстве архивов». В неё входили 28 представителей различных ведомств и ученых учреждений, в том числе известные в то время ученые и архивисты А.Ф. Бычков, А.Я. Гюббенет, Г.В. Есипов, К.К. Злобин, М.И. Семеновский и другие[20].

Деятельность Комиссии об устройстве архивов

Основным предметом суждений комиссии был вопрос о Главной архивной комиссии, как правительственном учреждении. По разработанному комиссией проекту «Положения» роль главной архивной комиссии представляется в следующем виде. Задачами комиссии являются: наблюдение за сохранением во всех архивах документов; составление правил и заключений по всем вопросам архивного дела; определение порядка разбора и уничтожения архивных материалов; распространение сведений о состоянии архивов и о хранящихся в них материалах. Комиссия имеет право: посылать своих членов для обследования архивов; давать указания о надлежащем устройстве архивов, требовать сохранения всех документов, признанных ею не подлежащими уничтожению, и воспрещать уничтожение материалов без её ведома; требовать отчетов о состоянии архивов по устанавливаемым ею нормам[21].

Страницы: 1 2 3 4 5

Корниловский мятеж. Нарастание общенационального кризиса осенью 1917 года
По мере развития политического процесса в России в 1917 г. становилось все более очевидным, что «центр», представленный либерально-демократическими силами, правым и центристским крылом революционной демократии, все более ослабевает. Основными являлись два альтернативных варианта: установление военной диктатуры правой ориентации или лево ...

Судьба интеллигенции, репрессированной летом-осенью 1922 года.
Первым упоминанием о количестве интеллигенции, депортированной из советской России осенью 1922 года является интервью В.А.Мякотина берлинской газете «Руль». По сохранившимся «Сведениям для составления сметы на высылку» [3] антисоветской интеллигенции можно оценить её примерные размеры. Руководством партии и государства первоначально ...

Большевики призывали к борьбе
Большевики выступали против подачи прошения. Они разъясняли, что царизм — враг народа и к борьбе, ждать от него благодеяний нельзя. «Такой дешевой ценой,— говорилось в выпущенной большевиками листовке,— как одна петиция… свободу не покупают. Свобода покупается кровью, свобода завоевывается с оружием в руках в жестоких боях. Не просить ц ...